RSS
Мир иной
Все-таки приятно наблюдать за вечно радующими явлениями и вещами. Никто не станет отрицать, что созерцание бегущей или падающей воды, горящего огня или смеющегося младенца практически любому, даже самому депрессивно настроенному человеку могут повысить жизненный тонус.
К похожим эмоциям приводит и наступающая мудрость. Причем в данном случае, говоря о творческом пути и плодотворном сотрудничестве братьев Коэнов, под мудростью следует понимать совершенно неизбежный этап в жизни несомненно талантливой «двухголовой» единицы мирового кинематографа. И этот отрадный факт можно смело считать точкой отсчета для всего дальнейшего нашего с вами ожидания следующих «братских» работ.
Уже, в принципе, не важно, за какой сюжет, книгу или собственный оригинальный сценарий возьмутся эти кинокудесники. Кредит доверия к ним с нашей стороны достиг высшей точки, потому что, сняв «Старикам тут не место», они создали совершенное кинополотно, поведав простым языком о вечных и волнующих темах. Это, безусловно, Рубикон в карьере братьев и полное восстановление реноме после двух предыдущих работ, принятых далеко не всеми.
Сюжет нового фильма Коэнов на первый взгляд обычен и даже зауряден − классический сказ о противостоянии охотника и его дичи, коих на белом свете − тьма тьмущая. Другое дело, что среди толпы похожих друг на друга историй маловато найдется таких, которые могли бы всерьез потягаться со «Стариками» в глубине проработки всего и всея − от тончайших философских аспектов и моральных дилемм до характеров и мотиваций персонажей.
Человек, ни разу не закатывавший глаза от неимоверной и, как порой кажется, неизбежной тупости кинопреследователей и кинопреследуемых, вряд ли поймет, отчего разворачивающиеся в «Стариках» события вызывают у искушенного зрителя настоящий экстаз. А ларчик, между тем, вскрывается легче легкого — никто из главных героев этого очень напряженного и вместе с тем ничуть не надуманного триллера не ведет себя как законченный идиот. Редкие ошибки, вызванные банальным незнанием ситуации или проявлением простых человеческих чувств — да, случаются. Но не более того.
И не слишком удачливый охотник Льюлин Мосс, который умыкает с «поля боя» наркоторговцев чемоданчик с двумя миллионами долларов (а это в 80-е года − ого-го какая сумма), и отправленный по его душу инфернальный киллер Антон Чигур, и пожилой шериф, которого играет не перестающий радовать мощными ролями Томми Ли Джонс, — все они демонстрируют непривычные, прямо-таки запредельные для этого конкретного жанра трезвость рассудка и логичность поступков. В результате изрядная доля зрительского сопереживания достаётся всей троице, а такое, знаете ли, случается до крайности редко.
Цитата:
- Насколько опасен Антон Чигур?
- По сравнению с чем? С бубонной чумой? Да, опасен.
Впрочем, давайте будет честны друг перед другом − самой яркой, самой адски притягательной фигурой в этом водовороте событий является всё-таки Антон Чигур, чей образ уже сейчас можно причислить к списку самых харизматичных кинозлодеев всех времен и народов.
В нём с самого начала решительно всё настраивает на принадлежность к вечности: прическа а-ля Геннадий Хазанов из преисподней, устройство для забоя быков, крайне изобретательно используемое в целях вышибания мозгов и замков, вкрадчивый голос, умение не обращать внимания на боль и отменное сочетание упорства в достижении своей страшной цели с желанием поиграть в орлянку с судьбами случайных встречных.
Номинация Хавьера Бардема на «Оскар» за лучшее исполнение второстепенной роли − одно из самых справедливых решений Киноакадемии за последнее время, хотя и не совсем бесспорное, ибо роль абсолютного зла и неизбежного фатума, безусловно, является у Коэнов главной.
Да, и вот еще что.
«Cтарики», вынесенные в название фильма, не имеют ничего общего с дряхлостью, немощью и маразмом. Это совсем другие старики — те самые «люди раньшего времени», которых, как известно из классики, раз, два и обчелся. Индивиды старой закалки, еще крепкие на вид, с порохом в пороховницах и ягодами в ягодицах — с устоявшимся укладом жизни, с незыблемо соблюдаемыми правилами и распорядком жизни. Именно они — собой и привычным течением неторопливой жизни (не только в своем доме, округе и штате, но и во всей Америке) — являют само прошлое.
И места в этом неумолимо меняющемся мире им действительно не находится − тем более что сопротивляться переменам они не могут, не привыкли, не умеют и не хотят. «Старики», с присущей им неспешной жизненной опытностью (то бишь с мудростью), пытаются отойти в сторону, устраниться и спокойно доживать свой век на отдаленном ранчо. Будучи еще не дряхлыми, они вспоминают своих предков, начинают разговоры фразой: «А помнишь, как оно было…» и искренне изумляются тому, на что могут быть способны люди, пришедшие им на смену.
В этой связи потрясающий финальный монолог Шерифа о своем сне и есть попытка абстрагироваться от происходящего, спрятаться под уютный теплый плед воспоминаний об отце и скором воссоединении с ним и с дедом в Стране Вечной Охоты, где еще есть место старикам…
Андрей Русанов, Михаил Судаков
5 февраля 2008
Все-таки приятно наблюдать за вечно радующими явлениями и вещами. Никто не станет отрицать, что созерцание бегущей или падающей воды, горящего огня или смеющегося младенца практически любому, даже самому депрессивно настроенному человеку могут повысить жизненный тонус.
К похожим эмоциям приводит и наступающая мудрость. Причем в данном случае, говоря о творческом пути и плодотворном сотрудничестве братьев Коэнов, под мудростью следует понимать совершенно неизбежный этап в жизни несомненно талантливой «двухголовой» единицы мирового кинематографа. И этот отрадный факт можно смело считать точкой отсчета для всего дальнейшего нашего с вами ожидания следующих «братских» работ.
Уже, в принципе, не важно, за какой сюжет, книгу или собственный оригинальный сценарий возьмутся эти кинокудесники. Кредит доверия к ним с нашей стороны достиг высшей точки, потому что, сняв «Старикам тут не место», они создали совершенное кинополотно, поведав простым языком о вечных и волнующих темах. Это, безусловно, Рубикон в карьере братьев и полное восстановление реноме после двух предыдущих работ, принятых далеко не всеми.
Сюжет нового фильма Коэнов на первый взгляд обычен и даже зауряден − классический сказ о противостоянии охотника и его дичи, коих на белом свете − тьма тьмущая. Другое дело, что среди толпы похожих друг на друга историй маловато найдется таких, которые могли бы всерьез потягаться со «Стариками» в глубине проработки всего и всея − от тончайших философских аспектов и моральных дилемм до характеров и мотиваций персонажей.
Человек, ни разу не закатывавший глаза от неимоверной и, как порой кажется, неизбежной тупости кинопреследователей и кинопреследуемых, вряд ли поймет, отчего разворачивающиеся в «Стариках» события вызывают у искушенного зрителя настоящий экстаз. А ларчик, между тем, вскрывается легче легкого — никто из главных героев этого очень напряженного и вместе с тем ничуть не надуманного триллера не ведет себя как законченный идиот. Редкие ошибки, вызванные банальным незнанием ситуации или проявлением простых человеческих чувств — да, случаются. Но не более того.
И не слишком удачливый охотник Льюлин Мосс, который умыкает с «поля боя» наркоторговцев чемоданчик с двумя миллионами долларов (а это в 80-е года − ого-го какая сумма), и отправленный по его душу инфернальный киллер Антон Чигур, и пожилой шериф, которого играет не перестающий радовать мощными ролями Томми Ли Джонс, — все они демонстрируют непривычные, прямо-таки запредельные для этого конкретного жанра трезвость рассудка и логичность поступков. В результате изрядная доля зрительского сопереживания достаётся всей троице, а такое, знаете ли, случается до крайности редко.
Цитата:
- Насколько опасен Антон Чигур?
- По сравнению с чем? С бубонной чумой? Да, опасен.
Впрочем, давайте будет честны друг перед другом − самой яркой, самой адски притягательной фигурой в этом водовороте событий является всё-таки Антон Чигур, чей образ уже сейчас можно причислить к списку самых харизматичных кинозлодеев всех времен и народов.
В нём с самого начала решительно всё настраивает на принадлежность к вечности: прическа а-ля Геннадий Хазанов из преисподней, устройство для забоя быков, крайне изобретательно используемое в целях вышибания мозгов и замков, вкрадчивый голос, умение не обращать внимания на боль и отменное сочетание упорства в достижении своей страшной цели с желанием поиграть в орлянку с судьбами случайных встречных.
Номинация Хавьера Бардема на «Оскар» за лучшее исполнение второстепенной роли − одно из самых справедливых решений Киноакадемии за последнее время, хотя и не совсем бесспорное, ибо роль абсолютного зла и неизбежного фатума, безусловно, является у Коэнов главной.
Да, и вот еще что.
«Cтарики», вынесенные в название фильма, не имеют ничего общего с дряхлостью, немощью и маразмом. Это совсем другие старики — те самые «люди раньшего времени», которых, как известно из классики, раз, два и обчелся. Индивиды старой закалки, еще крепкие на вид, с порохом в пороховницах и ягодами в ягодицах — с устоявшимся укладом жизни, с незыблемо соблюдаемыми правилами и распорядком жизни. Именно они — собой и привычным течением неторопливой жизни (не только в своем доме, округе и штате, но и во всей Америке) — являют само прошлое.
И места в этом неумолимо меняющемся мире им действительно не находится − тем более что сопротивляться переменам они не могут, не привыкли, не умеют и не хотят. «Старики», с присущей им неспешной жизненной опытностью (то бишь с мудростью), пытаются отойти в сторону, устраниться и спокойно доживать свой век на отдаленном ранчо. Будучи еще не дряхлыми, они вспоминают своих предков, начинают разговоры фразой: «А помнишь, как оно было…» и искренне изумляются тому, на что могут быть способны люди, пришедшие им на смену.
В этой связи потрясающий финальный монолог Шерифа о своем сне и есть попытка абстрагироваться от происходящего, спрятаться под уютный теплый плед воспоминаний об отце и скором воссоединении с ним и с дедом в Стране Вечной Охоты, где еще есть место старикам…
Андрей Русанов, Михаил Судаков
5 февраля 2008
